Ноябрь 1920-го. В Константинополь на переполненных судах прибывают те, кто сумел уйти из Крыма. Среди них — офицер Сергей Нератов. За спиной — разгром армии Врангеля, пепелище прежней жизни. Революция и война забрали у него всё: полк, дом, семью. Теперь он один среди таких же потерянных людей — солдат, офицеров, женщин, стариков.
Они надеялись найти здесь приют, но встреча оказалась холодной. Чужой город смотрел на них с безразличием, а часто — с презрением. Русских беженцев здесь считали лишними, почти изгоями, обречёнными влачить жалкое существование.
Нератов, человек жёстких принципов, для которого понятия долга и чести не пустые слова, не мог с этим смириться. Мир, в который он попал, был ему глубоко чужд. Но именно в этой чуждости родилась решимость. Кто-то же должен был вступиться за своих. Он не искал этой роли, но она сама легла на его плечи.
Постепенно, шаг за шагом, этот сломленный, казалось бы, человек начал собирать вокруг себя тех, кто ещё не забыл, что значит слово «соотечественник». Он стал голосом безгласных, щитом для беззащитных. Не силой оружия, а упрямой волей, переговорами, иногда угрозой он стал отвоёвывать для русских людей право на простое человеческое достоинство — на работу, на безопасность, на уважение. Он начал строить в изгнании островок того самого русского мира, который, казалось, был растоптан и забыт.
